Страх

«Я слишком скучна для стендапа и слишком ленива для хорошего блогера, поэтому называю себя Sit Down Bloger. Я такая же, как твой Инстаграм и ты: привлекательная и оригинальная, но по факту чаще унылая и, если честно, такая же, как все.»

Через три дня заканчивается отпуск, но я не чувствую в себе сил не только работать, но и жить. Как это получилось?

Когда я стала, как все? Я думала, меня это не коснётся, я думала: я королева! Но пришла принцесса, и я посвящаю ей так много времени… Даже не желая, даже ограничивая его насильно, я всё ещё не могу оставить её с кем попало <ну, например, с её отцом>, чтобы просто пойти по своим делам. Слишком сложно она далась мне, слишком долгим был путь, а ещё, я слишком хорошо помню своё детство, полное кошмаров, которое и теперь мешает мне жить.

Они все будто стоят за моей спиной и наблюдают. Я могу быть где угодно, но одновременно я всё ещё там. Я помню каждую деталь. Потому что ничто так не запоминается, как яркие события детства.

Когда я была маленькой девочкой, мой <строгий, но справедливый> отец любил приучать меня ко взрослой жизни и самостоятельности. Нет, он не отпускал меня во двор заводить друзей и набивать шишки <потому что презирал людей, как и его мать; удивительным образом это чувство было привито и мне с младенческого возраста!> Нет, он просто закрывал меня в тёмной комнате, без света; и велел спать…

Возможно, для кого-то это было нормальной практикой, но не для меня с моей бурной фантазией и страшными снами, которые с детства не давали мне покоя. Будучи взрослой я уже поняла, что это всё было ради монополии на мою мать, к которой он ревновал меня и надеялся таким образом отдалить.

Именно поэтому я буду спать со своим ребёнком до тех пор, пока она… <не выйдет замуж, ну, или> сама этого не захочет! Потому что с тех пор я ещё не переживала ужаса сильнее того, что испытывает четырёхлетний ребёнок, заточённый в темнице своего воображения и самых потаённых страхов, без права вырваться наружу, где за дверью ждёт ещё более опасное чудовище, которое может причинить вред матери, без возможности провалиться в сон от паники и бессонницы в вечерние часы в силу физиологии. Вот так я и лежала, и лупала своими карими глазами часов до пяти утра, когда, наконец, не начинало светать или не доносились звуки первого трамвая, восславляющего мир живых, не понимая, за что меня подвергали этим пыткам.

«Три часа ночи… скоро рассвет!
Первый трамвай – это ты или нет?
Нет? Ну, тогда, мне пора на тот свет..
Всем, кого знаю, огромный привет!»

Писала я в своем уже школьном дневнике… Даже зэков сажают в одиночную камеру за большие проступки, только меня – просто так. А я ведь была послушной девочкой, отличницей.

Возможно, я вовсе не боялась бы темноты, если бы не эти изощрённые приёмы воспитания. Но есть как есть – я выросла трусишкой… Поэтому, возвращаясь с одной из подростковых посиделок по темноте, я уже такая взрослая и даже слегка поддатая, вновь испытала тот первобытный страх из глубин <не таких уж далёких>. Именно тогда я поклялась себе больше никогда его не испытывать: на столько он потряс меня.

Я не могла тогда справиться с ним самостоятельно, поэтому я вынуждена была приспособиться… Когда мне нужно было идти одной, я находила провожатого, когда мне нужно было спать одной, я находила объятия, когда мне нужно было действовать, я находила другие руки/ноги/навыки/ресурсы. Всё только для того, чтобы не оставаться одной ни на мгновение, не принимать самостоятельных решений, но главное – не быть в темноте!

Как жаль, что всё то, чему хотел научить меня мой <строгий, но справедливый> папаша, стало для меня понятно только спустя лет тридцать после тех времён, когда он закрывал меня в тёмной комнате.

Как жаль, что я успела разрушить на этой дороге немало судеб просто благодаря своим необдуманным поступкам и боязни темноты. <В том числе, и свою собственную.>

Отрадно только то, что теперь, наконец, я свободна от этих страхов, и когда я иду по очень тёмной улице, я осознаю, <даже когда навстречу мне приближается толпа гопников>, что самое ужасное создание здесь – это я, потому что я могу уничтожить жизнь любого из них <я достаточно для этого натренирована>. Если только я сама этого захочу…

 

«I am the danger!

I am the one who knocks.»

Walter White

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.